AVTOBIOGRAFIYA

4. УЧЁБА В УНИВЕРСИТЕТЕ Окончив школу в 1968 г., я в том же году поступил на Историко-филологический факультет Томского государственного университета (ИФФ ТГУ). Вообще-то, выбирая высшее учебное заведение, у меня были колебания между историей, биологией и иностранными языками. Но в конце концов я отдал предпочтение своему первому увлечению — истории. В тот год поступить на этот факультет было труднее, чем обычно, потому что в результате реформы сразу поступали те, кто окончил 11 классов по старой системе, и те кто окончил 10 классов по новой системе. Фото Виктор Арцимович в 1968 г. Пошла обычная студенческая жизнь: лекции, уроки, практические занятия, выезды на практику и в колхозы для помощи селу. Фото Я дома во время обучения на 1-ом курсе ИФФ ТГУ, 1969 г. На листочке, приколотом к ковру за диваном написано «Mollit viros otium». По-латыни это означает «праздность изнеживает людей/безделье делает людей слабыми». Это был мой лозунг и руководс...

5. ТРУДОВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И ЖИЗНЬ ДО АРЕСТА Трудовую деятельность я начал в 1974 г. в школе № 38 г. Томска. Там я был назначен учителем английского языка, т. к. свободных часов для историка не нашлось. Там я вновь столкнулся с хулиганством. На уроке хулиган не давал вести урок. Покинуть класс он отказался. Потом обматерил меня прямо перед всем классом. Я не выдержал и стукнул его. Ученик оказал сопротивление. Произошла драка между мной — учителем и учеником. У меня после этого остался синяк, а у ученика — никаких следов. Выговор вынесли мне. Ученик же, по моим сведениям, вообще никакого наказания не понёс. Кстати, ученик был очень рослый, возможно второгодник, и был он сыном поварихи столовой школы, т. е. по старой терминологии — кухаркиным сыном. Я после этого инцидента пришёл к убеждению, что так называемый Указ о кухаркиных детях, принятый в Российской Империи, был совершенно правильный. В гимназиях таким детям делать было нечего, ибо они и один язык ...

6. АРЕСТ И ЗАКЛЮЧЕНИЕ В ПСИХБОЛЬНИЦЕ В 1978-80 гг. у меня появились новые друзья, с которыми меня связывала общая любовь к редким книгам, которые было трудно достать. Одного из них я уже назвал в предыдущей главе. Это был Александр Францевич Ковалевский. Другим был Валерий Михайлович Кендель, который был сотрудником Социологической лаборатории ТГУ и аспирантом на кафедре философии ТГУ. У него был допуск в спецхран. Так вот в одно прекрасное время, во второй половине 70-ых годов, он начал выносить из спецхрана библиотеки ТГУ книги и фотографировать их, используя специальный фотоаппарат на штативе, в который вставлялась не обычная плёнка на 36 кадров, а на несколько сотен кадров. Разумеется, в продаже таких не было. Делал он это перед входом в читальный зал, в котором я тогда был завсегдатаем. Однажды я заинтересовался происходящим, подошёл к нему, нашёл с ним общий язык и подружился. Фото Валерий Михайлович Кендель, род. 02.12.1942 г. во второй половине 70-х годов за...

7. ПОСЛЕ ВЫХОДА НА СВОБОДУ Летом 1983 г. меня выпустили из места заключения, и я продолжил работать в том же отделе, где я работал до этого, потому что указание из суда о моём увольнении не было выполнено. Потом выяснилось, что это случилось из-за сочувствия ко мне работников академического института, где я работал. Документ из суда о законности моего увольнения оказался в моих руках. Фото Указание суда о моём увольнении *** Немного на тему о том, кто нас предал. Конечно, возможно, что это был не один человек. Я фактически не был знаком со многими людьми, с которыми общался А.А. Чернышов, А.Ф. Ковалевский, В.М. Кендель. Но я хорошо знал одного подозрительного в этом отношении человека, который также общался и с А.Ф. Ковалевским. Это был Геннадий Новиков. Я работал вместе с ним в Томском отделе Новосибирского института геологии и геофизики. Там же работал одно время и А.Ф. Ковалевский. Он был вроде бы нашим единомышленником по к...